Поспешившая признать независимость Косово сразу вслед за Афганистаном, Франция не сделала труда оглянуться на собственную Корсику. Признание Косово, как и следовало ожидать, идет строго по одному критерию — рассчитывает ли та или иная страна в случае чего совладать с собственными сепаратистами. (Оставим за скобками те немногочисленные страны, где сепаратистов нет вовсе.) Робкие перед США грузины неожиданно проявили строптивость, потому что знают — с абхазами и осетинами им не управиться даже с американской помощью. Николя Саркози, напротив, уверен, что у его собственных корсиканцев ничегошеньки не выгорит. Нельзя сказать, чтобы у президента вовсе не было оснований так думать. А все же правительство Саркози демонстрирует изрядную близорукость. Корсика — только вершина айсберга. В эти дни невольно вспоминаются и другие, скрытые в исторической глубине, но никуда не девшиеся французские нестроения.
Одна из таких скрытых до поры проблем Франции носит имя Бретань.
Проезжая мимо уютных бретонских домиков с их непременными исполинскими гортензиями в палисаднике, мимо церквушек, сложенных из похожего на жженый сахар гранита, ощущаешь душевный покой: кажется, жизнь здесь столетиями текла тихо и мирно. На самом деле мир и тишина — редкие гости в этом краю. Под французскую корону Бретань подвели в начале XVI века силой, которая была применена к четырнадцатилетней девочке. Ее звали Анна, и она была герцогиней Бретани, представительницей пресекшегося по мужской линии рода Дрё. Чтобы взять ее замуж, король Карл VIII подверг город Ренн такой свирепой и безжалостной осаде, что даже спустя 500 лет, в 1991 году, реннцы отказались праздновать юбилей того брака. Бретонцы, до сих пор обожающие свою скромную «герцогиню в сабо», охотно расскажут вам долгую историю ее короткой жизни: бретонские права и бретонские свободы Анна отстаивала упорно и последовательно.